Кураев А

УРОКИ СЕКТОВЕДЕНИЯ

то есть - в 1997 году. И до сих пор никто из рериховцев его не заметил... Кстати, стоит заметить, что Будда как раз и начал свою проповедь с отрицания Брахмы226. Весь классический буддизм сформировался в противостоянии ведическому теизму: "Идея единобожия была настолько прочно укоренившейся в известных, по крайней мере, мыслящих кругах Индии, что такие антитеисты, как буддийские учители, считали необходимой боевую полемику с монотеизмом"227. Но Блаватская весьма развязна в использовании историко-религиозного материала. И ей, конечно, ничего не стоит присягнуть на верность "нашему Господу Будде", и одновременно проповедовать то (Брахму), против чего Будда не уставал бороться.

Итак, теперь понятно, в чем сложность анализа теософии. Цитаты - даже воспроизведенные с фотографической точностью - могут врать. Ибо не все, что писали теософы, они писали для открытия своих мыслей; многое они писали и говорили ради их сокрытия. Как различить - где "маскировка" и "внешние щиты", а где "тайная доктрина"? Надо анализировать внутреннюю логику теософской системы. Надо помнить ее истоки. В случае обнаружения противоречий между теософскими текстами, надо обращаться к "Тайной доктрине" Блаватской, - ибо "Учение Наше заключает "Тайную Доктрину"" (Мир огненный. 1,79) - а противоречащие ей утверждения рериховских статей считать не более чем маскировочным прикрытием...

И, вступая в дискуссию с теософами-рериховцами, надо быть готовым к самым головокружительным трюкам: подмене значения слов и откровенным лжесвидетельствам, к мгновенным переменам позиций рериховцев на ровно противоположные. И, конечно, надо быть готовым к тому, что рериховцы сделают вид, что они напрочь не слышат аргументы своих оппонентов...

Это - не диспут с учеными или философами. Тот, кто начинает разговор с теософом или рерихианцем, должен знать, что перед ним - пропагандист и вербовщик. В зависимости от сиюминутной пропагандистской потребности он может установить самые разные "маскировки" - даже взаимоисключающие. Поэтому теософские тексты невозможно рассматривать как нечто целостное. Одно и то же слово может иметь совершенно разные значения на разных страницах даже одной и той же книги. Один и тот же тезис может отрицаться в одном месте и утверждаться в другом.

Кроме того, излюбленный миссионерский прием теософов - это reservatio mentalis: употребляется слово или символ, о котором говорящему заведомо известно, что слушатель воспримет его не в том же значении, в каком его употребляет сам говорящий.