Барб Хенди, Дж С Хенди

Дампир

подходящих случаю слов.

– А если тебе не хватит работы в кузнице, хоть поможешь мне наконец починить эту треклятую крышу! – на ходу крикнул он.

Бренден смотрел вослед другу, пока тот не свернул за угол,

и лишь тогда наконец вошел в свой тесный, почти нежилой с виду дом. Здесь осталась только скудная обстановка, а все вещи Элизы он давно убрал с глаз подальше. Очень уж больно было видеть их каждый день. На столе стояла свеча, которую Элиза своими руками смастерила прошлым летом, но Бренден не стал зажигать ее. Он уже начал расстегивать рубашку, когда во дворе зазвучала вдруг песня без слов, тихая и невыразимо прекрасная.

Кто же это там поет?

Бренден подошел к окну, выходившему во двор. У поленницы стояла молодая женщина в изорванном бархатном платье. Густые мягкие кудри цвета крепчайшего кофе ниспадали до самой ее узкой талии. Женщина показалась Брендену смутно знакомой, но какое дивное пение! Что то шептало Брендену, что лучше ему не выходить из дому, но его так неудержимо влекло к этой удивительной женщине, что желание оказалось сильнее здравого смысла. Он открыл дверь черного хода и вышел во двор.

Медленно приближаясь к темнокудрой сирене, Бренден увидал, что ее белые руки малы, точно у ребенка. И однако же круглая грудь, приподнятая тесно зашнурованным корсажем, недвусмысленно говорила о том, что это именно взрослая женщина. По ее точеному кукольному личику невозможно было определить, сколько ей лет.

– Ты что, заблудилась? – спросил Бренден. – Тебе нужна помощь?

Женщина перестала петь и улыбнулась:

– Да, я заблудилась и мне очень одиноко. Видишь ты, какая печаль в моих глазах?

Он заглянул в ее темные бездонные глаза – и позабыл, кто он и где находится, даже собственное имя позабыл.

– Посиди со мной, – попросила женщина.

Он присел на корточки рядом с ней, привалившись спиной к поленнице. Женщина была такая хрупкая, что он боялся даже прикоснуться к ней, но она сама положила голову ему на плечо и счастливо вздохнула.

– Какой ты нежный, – прошептала она. – Ты ведь не обидишь меня, правда?

– Правда, – ответил он. – Я тебя никогда не обижу.

Тогда женщина запрокинула к нему лицо и обхватила ладонью его затылок.

– Вот уж верно – никогда.

С неожиданной, неженской силой она притянула его голову к себе, и что то острое вонзилось в его горло.

Нет, она не укусила его, вовсе нет – просто поцеловала, и он хотел, чтобы этот поцелуй длился вечно. Он расслабился