Барб Хенди, Дж С Хенди

Дампир

нравятся ли ее платья Рашеду.

Все это время она почти не виделась со своим хозяином. Он не трогал ее и редко искал ее общества, разве что когда нужно было принимать гостей. Он перестал даже бахвалиться ее покорностью и просто принимал эту покорность как должное – так же, как и покорность Рашеда. И вот однажды вечером Кориш пригласил шестерых лордов из Южной Стравины на ужин с жаренным на вертеле фазаном и выдержанным вином.

И Кориш, и Тиша давно научились очень ловко притворяться, что едят. Мертвецы вполне могли есть человеческую пищу, просто от нее для них не было никакого прока, да и вкус они чувствовали

только сырых продуктов, особенно фруктов. Жареное мясо было для них тошнотворно теплым, вино в лучшем случае сносным, хотя иногда и приятным.

Когда Кориш хотел обратить внимание одного аристократа на изысканный гобелен, который по заказу Тиши привезли из Белашкии, она вежливо вмешалась и задала гостю некий вопрос. Говорила она на древнем и малораспространенном стравинском наречии, которым пользовались только праздные аристократы, гордившиеся чистотой своей крови. Тише вовсе не трудно было получить нужные знания, проникнув в мысли собеседника, и к концу первой фразы ее произношение было уже совершенным.

Аристократ восторженно заулыбался и, отставив кубок, охотно ответил ей. Все, кто сидел за столом, вступили в беседу на почти забытом языке – все, кроме Кориша. Некоторое время он был в недоумении, потом занервничал, не понимая ни слова, – и тут Тиша перехватила его взгляд.

Она вложила в свой взгляд все презрение, которое накопилось в ней за эти годы, – и оно обрушилось на Кориша, точно океанский вал.

Наконец он понял, что происходит, и его недоумение сменилось едва скрываемой яростью. Впервые Тиша испытала сладкий вкус свершившейся мести. Близилось исполнение ее планов.

Незадолго до рассвета, когда все гости уже благополучно разошлись по спальням, Кориш спустился в главную залу, где у огня сидела Тиша. В последнее время он стал подражать в одежде Рашеду, и сейчас на нем были превосходного покроя панталоны и темно оранжевая рубашка; кольчугу он давно уже не носил.

– Не забывайся, моя госпожа, – ядовито проговорил он. – За ужином я был крайне огорчен.

– В самом деле? – Тиша выразительно вскинула искусно выщипанные брови, хорошо понимая, как выглядит в черном платье с низким вырезом, с каштановыми косами, уложенными короной вокруг головы. – Это потому, что ты низкого рождения и не мог