Барб Хенди, Дж С Хенди

Дампир

считают, что мы погибли в огне, – вот и останемся погибшими. Разве что ты пожелаешь

прибавить к своим достижениям еще и воскрешение из пепла.

Рашед вскочил. Эти двое ничего, совершенно ничего не понимают!

– Нам же негде сегодня спать! Земля с нашей родины осталась там, под пожарищем, – в гробах…

Тут из пустоты перед Рашедом возникло пятно мерцающего света и миг спустя обрело трагический облик Эдвана.

– Вампирские предрассудки! – с откровенным презрением заявил призрак.

Рашед всегда ощущал неприязнь Эдвана, но сегодня поведение призрака явно изменилось. Голос его звучал непривычно жестко.

– Что ты хочешь этим сказать, дорогой? – спросила Тиша.

Рашед уловил в ее голосе неловкость и холодность. Да что же такое между ними произошло? Эдван повернулся к жене:

– Я хочу сказать, дорогая, что вам совершенно не нужно спать именно в земле своей родины. Это все крестьянские байки, которые рассказывали так часто, что и сами вампиры в них поверили. Я же не единственный бесплотный дух в этом мире. Я часто разговариваю с мертвыми. Хотя мне и немногое доступно, уж в этом то можете мне поверить.

Крысеныш не без труда поднялся на ноги. Его ожоги еще не вполне зажили, но самочувствие явно улучшилось.

– Ты уверен? – серьезно спросил он.

– Да, – ответил Эдван, не глядя на него.

Рашед наклонился и помог Тише встать. Ему не по себе было от мысли, что придется спать еще где то, кроме собственного гроба, но он промолчал об этом, чтобы не прибавлять сомнений своим спутникам.

– Я знаю здесь, неподалеку, безопасное место, – сказал он. – Время от времени я прихожу туда подумать. – Он посмотрел на Эдвана. – Я глубоко рассек горло охотницы. Быть может, сейчас она уже мертва, но как нам узнать об этом? Ты не мог бы отправиться на разведку?

Призрак одарил его угрюмым взглядом:

– Все, что ни пожелаешь, мой господин.

С этими словами он исчез.

– Нам надо отдохнуть и снова покормиться, чтобы исцелиться окончательно, – сказал Рашед своим сотоварищам. – Если только охотница жива – в следующий раз мы застигнем ее спящей.

* * *

Вельстил все еще стоял на пороге дома кузнеца, и Лисил решил не просить его подойти поближе. Все, что ему хочется сказать, он может сказать издалека.

Глядя в его бесстрастное, спокойное лицо, Лисил больше чем когда либо страдал от собственного невежества.

Магьер дышала неровно и часто, а кожа ее сделалась белее выбеленного солнцем