Доннер Флоринда

Жизнь в сновидении

вспомнить, чтобы когда-либо так откровенно о себе рассказывала, и не могла понять, почему я вдруг стала с ним такой раскованной. Я рассказала ему о Венесуэле, о своих родителях, о детстве, о своей неприкаянности, о бессмысленной жизни. Я рассказывала ему о таких вещах, в которых не признавалась даже себе.

- С прошлого года я занимаюсь антропологией. И сама не знаю, зачем, - сказала я.

Я начала понемногу ощущать себя не в своей тарелке от собственных признаний. Я беспокойно задвигалась на скамейке, но не смогла удержаться и добавила:

- Две вещи, которые больше интересуют меня - это испанская и немецкая литература. А быть на факультете антропологии -. противоречит всему, что я о себе знаю.

- Эта деталь меня бесконечно заинтриговала, - заметил он. - Я сейчас не могу в это вдаваться, но похоже, что я оказался здесь, чтобы ты меня нашла, или наоборот.

- Что это все значит? - спросила я, и тут же вспыхнула, сообразив, что я все интерпретирую и рассматриваю сквозь призму своей принадлежности к женскому полу.

Он, похоже, был полностью в курсе моего внутреннего состояния. Он ухватил мою руку и прижал к своему сердцу: -Me gustas, nibelunga! - воскликнул он аффектированно и чтобы не осталось сомнений, перевел свои слова на английский: - Я страстно влюблен в тебя, Нибелунген. - Он глянул на меня взглядом латиноамериканского любовника и громко расхохотался. - Ты была уверена, что рано или поздно я должен буду это сказать, так что с тем же успехом можно и сейчас.

Вместо того, чтобы разозлиться или быть задетой, я рассмеялась; его юмор доставил мне огромное удовольствие. Единственная Нибелунген, которую я знала, обитала в книгах моего отца по немецкой мифологии. Зигфрид и Нибелунген. Насколько я могла вспомнить, они были волшебными существами карликового роста, которые жили под землей.

- Ты что, называешь меня карликом? - спросила я в шутку.

- Боже сохрани! - запротестовал он. - Я называю тебя немецким мифическим созданием.

Вскоре после этого, словно нам было больше нечего делать, мы отправились в горы Санта Сьюзана, к тому месту, где встретились. Никто из нас не проронил ни слова, когда мы сидели на краю обрыва, окидывая взглядом индейское кладбище. Движимые чисто дружеским импульсом, мы сидели там в тишине, не замечая, как день постепенно превращается в ночь.

Глава 7

Кортез припарковал свой фургон у подножия холма. Он обошел вокруг кабины и с подлинным изяществом помог мне выйти из машины. Я почувствовала облегчение, что мы наконец сделали остановку, хотя не могла сообразить, почему. Мы были посреди неизвестно чего. Мы ехали с раннего утра. Дневная жара, ровная пустыня, безжалостное солнце и дорожная пыль обратились в неясные воспоминания по мере того, как я вдыхала холодный тяжелый ночной воздух.

Взбитый ветром воздух вертелся вокруг нас словно что-то ощутимое, живое. Луны не было. И звезды, количество и яркость которых были невероятны, казалось, лишь подчеркивали наше уединение. Под этим неуютным сиянием пустыня и холмы, что раскинулись вокруг нас, почти невидимые, были полны теней и приглушенных звуков. Я попыталась сориентироваться, посмотрев на небо, но не смогла выделить на нем ни одного созвездия.

- Мы глядим на восток, - прошептал Джо Кортез, словно я высказала свои мысли вслух, затем принялся терпеливо показывать мне главные созвездия летнего неба. Запомнить мне удалось только звезду Вегу, поскольку ее название напомнило мне имя испанского писателя семнадцатого века Лопе де Вега.

Мы сидели в тишине на крыше его фургона, и я мысленно перебирала события нашего путешествия.

Меньше чем двадцать четыре часа назад, когда мы перекусывали в японском ресторане в пригороде Лос-Анжелеса, он вдруг ни с того ни с сего спросил меня, не составлю ли я ему компанию в путешествии в Сонору на несколько дней.

- С удовольствием поеду, - импульсивно выпалила я. - Учебный семестр закончился. Я свободна. Когда ты собираешься выезжать?

- Сегодня вечером! - ответил он. - Фактически, как только мы закончим нашу трапезу.

Я засмеялась, будучи уверена, что его приглашение было шуткой.

- Я не могу так вот просто сорваться с места, - заметила я. Как насчет завтра?

- Сегодня вечером, - сказал он мягко и настойчиво, затем протянул руку и очень официально пожал мою. Только когда я заметила в его глазах огоньки удовольствия и озорства, до меня дошло, что это означало не прощание, а заключение договора.

- Когда решения приняты, нужно немедленно начинать действовать в соответствии с ними, - произнес он, оставив слова висеть передо мной в воздухе. Мы оба