Карлос Кастанеда

Второе кольцо силы (Часть 1)

Не дожидаясь моего ответа, она медленно пошла к

двери и с шумом захлопнула ее.

- Пока мы здесь, нам ничего другого не остается, кроме

как ждать, - сказала она.

Лидия вернулась в комнату с каким-то пакетом, в котором

был какой-то предмет, обернутый в кусок темно-желтой

материи. Она казалась очень расслабленной. Я заметил, что

она имеет очень властные черты характера. Каким-то образом

она сообщила свое расположение духа Розе и мне.

- Ты знаешь, что здесь у меня? - спросила она.

Я не имел ни малейшего понятия. Она начала неторопливо

разворачивать сверток. Потом она остановилась и посмотрела

на меня. Она, казалось, колебалась. Она усмехнулась, как

будто очень стеснялась показать, что было в свертке.

- Этот пакет Нагваль оставил для тебя, - пробормотала

она, - но я думаю, что нам лучше подождать ла Горду. Я

настаивал, чтобы она развернула его. Она свирепо взглянула

на меня и унесла пакет из комнаты, не сказав ни слова. Я

наслаждался игрой Лидии. Она исполняла нечто такое, что

находилось в полном согласии с поручением дона Хуана. Она

продемонстрировала мне, как извлечь небольшую пользу из

обычной ситуации. Принеся пакет ко мне и сделав вид, что она

собирается открыть его, уведомив меня, что дон Хуан оставил

его для меня, она действительно создала тайну, которая была

почти невыносимой. Она знала, что я вынужден остаться, если

хочу узнать содержимое этого пакета. Я мог думать о

множестве вещей, которые могли быть в этом свертке.

По-видимому, это была трубка, которую дон Хуан использовал,

когда имел дело с психотропными грибами. Он как-то заметил,

что эта трубка будет отдана мне на хранение. Либо это мог

быть его нож, или кожаный кисет, или даже его магические

предметы силы. С другой стороны, это могла быть уловка со

стороны Лидии; дон Хуан был слишком изощрен, слишком

отвлечен, чтобы оставлять мне свои личные вещи.

Я сказал Розе, что я едва держусь на ногах и ослабел от

голода. У меня была идея поехать в город, отдохнуть пару

дней, а потом вернуться назад, чтобы увидеть Паблито и

Нестора. Я сказал, что к тому времени я смогу встретиться

даже с двумя другими девушками.

Тут вернулась Лидия, и Роза сказала ей о моем намерении

уехать.

- Нагваль дал нам приказания слушаться тебя, как его

самого, - сказала Лидия. - мы все являемся самим Нагвалем,

но ты являешься им больше всего по какой-то причине, которую

никто не понимает.

Обе они тотчас же заговорили со мной и гарантировали

всеми способами, что ни одна не собирается предпринимать

ничего против меня, как донья Соледад. У обеих в глазах

светилась такая горячая искренность, что даже мое тело

поверило. Я поверил им.

- Ты должен остаться, пока не вернется ла Горда, -

сказала Лидия.

- Нагваль сказал, что ты должен спать в его постели, -

добавила Роза.

Я начал ходить по комнате, мучаясь каверзной дилеммой.

С одной стороны, я хотел остаться и отдохнуть, я чувствовал

себя физически легко и счастливо в их присутствии, чего я не

ощущал днем раньше с доньей Соледад. С другой стороны, моя

разумная часть вообще не расслабилась. На этом уровне я был

таким же испуганным, как все время. У меня были моменты

слепого отчаяния, когда я действовал смело, но после того,

как эти действия заканчивались, я чувствовал себя таким же

уязвимым, как всегда.

Я погрузился в самоанализ, почти неистово вышагивая по

комнате. Обе девушки оставались неподвижными, с волнением

наблюдая за мной. Затем загадка внезапно разрешилась: я

знал, что что-то во мне лишь делало вид, что оно боится. Я

познакомился с этим способом реагировать в присутствии дона

Хуана. На протяжении лет нашей связи я всецело полагался на

него в отношении представления мне успокоительных мер от

моего страха. Моя зависимость от него давала мне утешение и

безопасность. Но теперь это было неразумно. Дон Хуан ушел.

Его ученики не имели его терпеливости, или его искушенности,

или его абсолютной власти. Искать у них утешения было

очевидной глупостью.

Девушки повели меня в другую комнату. Окно выходило на

юго-восток, там же была расположена и постель, которая

представляла собой толстый мат, вроде матраца. Большой,

длиной в два фута стебель агавы был разрезан таким образом,

что пористая ткань служила подушкой или опорой для шеи. В

средней части