Санчес Виктор

Практическое использование техник Карлоса Кастанед

предпринять нечто действительно новое для нас, то обнаруживаем, что просто не можем этого сделать. Мы тащим за собой эти пучки прикрепленных волокон - подобно огромному грузу, удерживающему нас в пределах привычного набора действий, в рамках устоявшегося образа жизни. Мы можем общаться с разными людьми, но связанные с общением события будут неизменно повторяться.

Дверь, ведущая к свободе

Из сказанного можно сделать вывод, что работа с инвентарными списками дает возможность освобождения. Если мы непосредственно, без интерпретаций, можем узнать, как данное эго формировалось, от чего мы отрекались, какие обещания мы тайно влечем за собой из прошлого, как мы стали считать себя теми, кем мы себя считаем; если мы окажемся способны воспринять свое эго как описание, составленное на протяжении прошлых этапов жизни, и которое, следовательно, вовсе не так реально или определенно, как мы ранее предполагали, - то значит, мы способны измениться, значит, мы не приговорены той вульгарной историей, которая называется нашим прошлым.

Сказанное подразумевает, что если нам известно строение своей запрограммированности, то мы располагаем всей необходимой информацией, чтобы определить, какие именно формы не-деяния окажутся наиболее подходящими для разрушения этой программы, для стирания нашей личной истории. Мы сможем выбирать, как жить и кем быть, выбирать мир, в котором хотели бы жить. Мы сможем отказаться от повторяемости и скуки повседневной жизни, сменить их на магию, удивление и радость.

Квазивоспоминания другого я

Когда в Даре Орла Кастанеда ссылается на квазивоспоминания другого я, мы склонны думать, что подобного рода вещи - если они вообще существуют - имеют отношение лишь к магам, или каким-нибудь сектам, или культам. И уж конечно никак не связаны с жизненным опытом обычного человека. В этой книге Кастанеда рассказывает, как ему удалось, приложив огромные усилия, восстановить в своей памяти длинные цепочки событий, происходивших, пока он был в состоянии повышенного осознания, но не нашедших отражения в его обычной памяти. Воспоминания об этих событиях содержались в осознании его другого я. И только потратив много времени и сил, он оказался способен восстановить эти квазивоспоминания своего другого я. Вспоминая величие этих событий, так сильно повлиявших на его жизнь и вызвавших настоящий переворот в нем самом, он был поражен и воскликнул: Как я мог забыть о столь великом?

На самом же деле каждый из нас, будучи человеком, имеет свои собственные квазивоспоминания нашего другого я. Это, конечно, не воспоминания мага о том, как он был в состоянии повышенного осознания. Они относятся к оказавшим на нас глубокое влияние, изменившим нас в прошлом переживаниям (как это случилось с Карлосом), и единственный способ преодолеть их воздействие на нас - полностью их забыть. Когда эго сталкивается с чем-то, не соответствующим его описанию мира или самого себя, то травма может оказаться столь сильна, что эго просто отвергнет приобретенный опыт или отделается каким-нибудь надуманным объяснением. А потом составивший инвентарный список событий своей жизни выражает свое недоумение теми же словами, что и Кастанеда: Как я мог забыть это?

Они забывают о случившемся, поскольку воспоминания о событиях отложились не в обычной, а в параллельной памяти другого я, чьи сообщения о случившемся могут очень сильно отличаться от сообщений собственного эго. В некоторой части нашего тела (если воспринимать его как сочетание энергетических полей) скрыты квазивоспоминания нашего другого я. И в этих воспоминаниях есть механизмы, закрывающие доступ ко многому, до чего мы стремимся добраться и что оказывается вне пределов досягаемости. Данные кому-то когда-то обещания - пример того, что можно обнаружить в квазивоспоминаниях.

Обещание

Хороший пример обещания приведен в Отдельной реальности, когда дон Хуан заставляет Кастанеду вспомнить обещание, забытое его обычной памятью, но тем не менее продолжающее оказывать влияние на его жизнь. Речь идет о маленьком мальчике с носом-кнопкой (II-147).

Когда Карлос был мальчиком, ему приходилось вести нескончаемые сражения с другими детьми - многим в детстве приходится сражаться против жестокости и издевательств, нередко определяющих детские отношения. В этих битвах определяется кто силен, а кто слаб. С большим трудом Карлосу удалось добиться превосходства над другими он стал одним из сильных, тех, кто высмеивал и подавлял других детей. Одной из его излюбленных жертв был маленький мальчик по имени Хоакин, первоклассник, которого