Владимир Данченко

Принципы современной психозащиты

состояния

в неконтролируемое (висцеральные, вестибулярные и речевые расстройства при

такого рода экспериментальной работе рассматриваются как побочные эффекты и

специальной фиксации не подлежат). Личные наблюдения следует сравнивать затем с

наблюдениями трезвых членов группы.

Высоко развитое сознание и контроль над внутренними состояниями дают возможность

адекватно прореагировать и на ситуацию, создавшуюся в результате проникновения

астрального плана на физический. Так, в литературе описаны случаи, когда йоги,

однократно поглощавшие значительное количество опия и даже столь мощного

галлюциногенного препарата как ЛСД, продолжали вести себя так, будто ничего не

произошло.

Разумеется, мы не можем судить о внутренних состояниях, переживавшихся этими

йогами; но если человек контролирует свои поступки и укладывается в рамки

условного диапазона конвенциальных (общепринятых) норм поведения, его

психическое состояние не может рассматриваться как 'ненормальное'. О патологии

можно говорить лишь в том случае, если неадекватным становится наше поведение,

если мы утрачиваем сознание того, как наши поступки выглядят с точки зрения ни о

чем не подозревающих внешних наблюдателей. Кстати, попытки посвятить в свой опыт

лиц, не готовых принять его, также следует рассматривать как неадекватное

поведение.

* * *

'Мир сновидений' во всей его полноте лишь изредка прорывается в сферу восприятия

физического плана. Как правило, перцепиент имеет дело с 'изображением без звука'

или со 'звуком без изображения'. В последнем случае речь идет о так называемых

'голосах'. Голоса могут быть различно настроены к перцепиенту. Характерная

особенность 'враждебных' голосов состоит в том, что они активно пытаются

склонить перцепиента к неадекватному действию.

Навязываемая таким путем 'отрицательная информация' может облекаться в форму

голосов людей, которых перцепиент любит и уважает - друзей, близких

родственников и т.д. Голоса эти стремятся заинтересовать перцепиента, втереться

к нему в доверие, вовлечь его в активный диалог, овладеть его вниманием и

воображением, помрачить осознание специфики происходящего, а затем при помощи

угроз, обещаний, обвинений и т.п. подчинить его поведение своей воле. Они

подобны сладким песням сирен, завлекавших очарованных мореплавателей на рифы.

Голоса, разумеется, далеко не всегда зловредны. Классический тому пример - голос

('даймон') Сократа, предупреждавший его, что он не должен делать, но никогда не

говоривший ему, что он должен делать.

Малейшее поползновение со стороны голоса НАВЯЗАТЬ перцепиенту свою волю или

мнение служит верным индикатором 'зловредности', причем индикатор этот может

сработать в любой момент. Как правило, это происходит едва лишь голосу удалось

'заговорить' перцепиента и тот утратил бдительность. Более того, утратившего

бдительность перцепиента вполне могут довести до больницы как нейтральные, так и

доброжелательные голоса. Действительно, вид человека с помутившимся взором и

выразительной жестикуляцией, который беседует с невидимым собеседником, приводит

окружающих к вполне естественному выводу, что этому парню не мешает подлечиться.

Голоса поистине непредсказуемы в своих намерениях, поэтому в отношениях с ними

огромное значение обретает способность к самоконтролю, неусыпному сознаванию

специфики ситуации. Ни в коем случае не следует забывать, что, будучи

порождениями астрального мира (см. гл.18.), голоса неспособны воздействовать на

нас иначе, кроме как через воображение. Наблюдать за их попытками убедить нас в

своем всемогуществе (и тем самым вовлечь в свою игру) довольно любопытно. Что

характерно, голоса используют при этом известный пропагандистский прием: 'Если

вы хотите сделать ложь истиной, повторяйте ее почаще'.

Для страха перед голосами нет никаких причин; в них нет ничего дурного за

исключением упорных попыток манипулировать человеком, то есть попыток заставить

его реагировать на себя определенным образом - эмоционально или поведенчески. В

манипуляции как таковой также нет ничего дурного - это неявный принцип

'нормальных' межличностных отношений. Однако в случае с 'враждебными голосами'

мы сталкиваемся с патологической, доведенной до абсурда жаждой абсолютной

'власти ради власти' над объектом манипуляции, - власти, способной принудить его

демонстрировать неадекватные формы поведения.

Говорят, что враждебные голоса обладают огромной силой внушения, противостоять

которой очень трудно. Но чем обусловлена