Стивен Кинг

Волки Кальи Темная Башня – 5

который блокировал большую часть тропы, они нашли брошенный трехколесный велосипед с надувными шинами и электрическим мотором, который все еще мягко жужжал. Эдди вспомнил, что примерно такие же велосипеды продавались в магазине «Аберкомби и Фитч». Он наклонился, прочитал надпись на маленькой табличке, закрепленной на ободе левого заднего колеса:

«ОБЖИМНЫЕ ТОРМОЗА, СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ПОЗИТРОНИКИ»

Позади сидения находилась маленькая сумка багажник. Эдди откинул крышку и совершенно не удивился, обнаружив с сумке шестибаночную упаковку «Нозз А Ла», напитка, которому во всех мирах отдавали предпочтение обманщики. Одна банка отсутствовала. Оно и понятно, ей захотелось пить. Если быстро двигаешься, всегда хочется пить. Особенно, если у тебя схватки.

— Этот велосипед из того места за рекой, — пробормотал Джейк. — Из «Догана». Если бы я осматривал территорию, то обязательно бы его увидел. Их там, наверное, десятки. Готов спорить, его принес сюда Энди.

Эдди пришлось признать, что доводы Джейка небезосновательны. «Доган» определенно являлся аванпостом, который, возможно, построили неподалеку от реки задолго до появления новых, пренеприятных обитателей Тандерклепа. Учитывая характер окрестной территории, это транспортное средство следовало полагать идеальным для патрулирования. С тропы открывался прекрасный вид на поле боя, где они схлестнулись в Волками, положили их пулями и тарелками. Толпа на этом участке Восточной дороги напомнила ему парады перед «Мейси» на День благодарения. Все население Кальи праздновало победу, и как же Эдди в тот момент их всех ненавидел. «Моя жена ушла из за вас, гребаные трусы», — думал он. Глупая мысль, несправедливая, но позволяющая хоть как то стравить пар. Что там писал Стивен Крейн в стихотворении, которое они учили в средней школе: «Я его люблю, потому что оно горькое, и потому что оно — мое сердце». Что то в этом роде. Неточно, конечно, по смыслу совпадало.

А теперь Роланд стоял около брошенного, мягко жужжащего трайка[84], и, если в глазах стрелка он видел сочувствие или, хуже того, жалость, то мог без них обойтись.

— Пошли парни. Давайте ее найдем.

5

На этот раз голос, приветствовавший Эдди из глубин Пещеры двери, принадлежал женщине, которую он никогда не встречал, но о которой много слышал (ага, много, мы говорим, спасибо тебе), а потому сразу узнал.

— Она ушла, ты, думающий членом молокосос, — прокричала из темноты Риа с Кооса. — Решила рожать в другом месте, понимаешь! И я не сомневаюсь, что ее младенец любоед