Санчес Виктор

Тольтеки нового тысячелетия

этой местности: мы раскрыли перед ними свои души, и начали пробуждать осознание второго я, осознание нагуаля.

Мы исполнили ритуальные песнопения и действия, позволяющие пересечь границу между двумя сторонами сознания. О том, что мы увидели за этой чертой, я, к сожалению, не могу поведать многого, так как это слишком личное переживание (не смотря на то, что наши сознания поддерживали постоянный контакт друг с другом).

Для меня эта ночь и в самом деле была решающей в жизненном плане - я должен был разрешить самые важные вопросы своей личной жизни, касающиеся моей работы с группами учеников и с индейцами. И я получил на них ответы! Но каждый ответ давался мне только после тяжелого боя, подчас слишком тяжелого. Каждый раз, получив очередной ответ, я хотел передать его моему другу Рене, чтобы он напомнил мне его впоследствии. Эти ответы дались мне слишком тяжким трудом, чтобы позволить себе забыть их после возвращения направую сторону сознания. Особенно тяжелая эмоциональная ситуация сложилась после того, как я почти получил ответ на третий вопрос, касающийся душевного баланса между моими душевными привязанностями и моим долгом воина и учителя - настолько обострились ностальгия, связанная с непосредственным восприятием мистического, и ее верный спутник - чувство одиночества.

И тут я повернулся к Ла Унарре и мои спутники тоже развернулись к горе, кое-кто даже начал показывать на нее пальцами, не в состоянии сдержать свое изумление, - Священная Гора светилась! Из ее вершины исходили широкие световые лучи, словно там были установлены прожектора. Рафаэль поднялся и двинулся по направлению к горе, бросив остальным: Мы должны идти туда, она призывает нас! Остальные некоторые время колебались, не зная, что делать. Было ясно, что это призыв, но как можно отправиться в такое опасное путешествие ночью?! Даже днем нужно было бы потратишь не меньше пяти часов, чтобы добраться до подножия горы, а сколько еще нужно, чтобы забраться на вершину?

Я сказал им, что мы позже примем этот вызов, а пока нужно сражаться здесь, на этом месте. Тем не менее, все воины ощущали острую потребность в том, чтобы двинуться к горе, даже ночью. Виррарика говорят, что на Хумун Куллуаби водятся не только Голубой Олень и другие добрые Силы пустыни, но и Какаярес, многоликие демоны пустыни. Мы принадлежим к западной цивилизации, и, в силу своего воспитания, не слишком верим в существование богов и демонов, однако мы можем признать, что в мире существуют неизвестные нам силы и энергии, присутствие которых особенно чувствуется в таких местах, как это. А если так, то какая разница, как называются эти силы местными жителями? Хотя вроде бы ничего страшного нам не грозило, все-таки нужно было вести себя осторожнее.

Наш марш продолжался около часа, и за это время нам пришлось навидаться всякого, однако мы держались плотной группой и сумели дать должный отпор всем напастям. И все это время, пока мы не вернулись в лагерь, Дворец Правителя испускал сияние.

Наконец, уже после пяти утра, после нескольких часов пребывания на левой стороне сознания, мы легли спать.

Примерно в восемь утра мы проснулись, и первым чувством была радость от того, что мы остановились на этом месте: каждый из нас получил несколько важных уроков, способствующих дальнейшему продвижению по пути духовного развития. Затем мы почувствовали неодолимое желание узнать, что же случилось с правой группой. Мы устремились ко второму лагерю, и можете представить себе радость нашей встречи!

Они тоже провели время недаром и в доказательство пропели несколько куплетов из духовной песни, сочиненной в эту ночь.

Затем мы плотно позавтракали под лучами яркого утреннего солнца.

Дворец

Мы снова двинулись цепочкой по пустыне и вскоре миновали полуразвалившиеся дома заброшенного шахтерского поселка Реал де Каторсе. Путь к Ла Унарре лежал через цепочку голых холмов (хотя большинство возвышенностей в той местности покрыто изумрудной травой). По мере того, как мы поднимались все выше в гору, воздух становился прохладней и влажнее. Перед нами открывалась все более широкая перспектива тянущихся по пустыне холмов - ни деревца, ни дома, ни путника, только заблудившийся ослик маячил где-то вдалеке. Оставались только мы, пилигримы. Я почувствовал прилив гордости: мы шли тем же путем, что и тысячи странников за многие века до нас. Мы, как и они, шли в поисках Духа, по той же земле, под теми же небесами. Мы не слишком отстали от этих путников, ибо карабкались вверх вовсе не ради спорта и не развлечения ради. Это было органической частью