Лобсанг Рампа

Тринадцатая свеча

фарадеевской клетке) показали, что эти голоса не исходят от экспериментатора и не связаны с аутосуггестией или телепатией. Феномен исследовали филологи; они установили, что, хотя голоса слышимы и разборчивы, они образованы не с помощью акустических средств: по сравнению с человеческой речью их скорость вдвое выше, а кроме того, они обладают специфическим ритмом, одинаковым у всех 72 000 голосов, исследованных на сегодняшний день». (Курсив мой.)

Построение предложений носит несколько телеграфный характер; если экспериментатор — полиглот, то и эти предложения содержат слова из различных языков, например одно слово может быть шведское, следующее немецкое, затем английское и т. д. Как и в обычных обращениях, идущих от знакомых нам психических источников, по произношению можно узнать родных и друзей (которых уже нет в живых).

Искренность книги не вызывает сомнений. Около ста страниц приложений содержат много технических подробностей, касающихся экспериментальной аппаратуры, а также гипотезы относительно причин этого явления. Привлечены теории относительности и антивещества.

Одно несомненно: проблема происхождения «голосов» настоятельно требует дальнейшего изучения. Как и вы, я понимаю, что все описанное кажется невозможным. Как может появиться сигнал, если микрофон не работает? Но не забывайте, что в 1901 году прохождение радиоволн через Атлантику было теоретически невозможным — потому что никто не знал о существовании ионосферы. С таким же успехом мы можем и сегодня ничего не знать о многих явлениях в электронике».

*

Эрнест Трумен закончил чтение. Он не спеша закрыл журнал, снял очки и вытер лоб большим белым платком. Водрузив снова очки на нос, он оглядел аудиторию, проверяя, какой эффект произвело его сообщение.

Несколько мгновений он видел только ошеломленные лица. Айвен Остин стоял, открыв рот. Элис Мэй Клинг крепко держалась за локоть своей подруги. Расти Нейлз испустил глубочайший вздох и пробормотал: «Чертовщина...» Эва Брик, упаковщица радиоламп, обернулась к своему приятелю Айви Коурду, понимающе улыбаясь: «Вот видишь, Лобсанг Рампа прав и на этот раз, и я очень рада!»

Но последнее слово осталось за Р. У. Криспом:

— Ну, а теперь за работу, поразвлекались и хватит. За работу! Все это влетает в копеечку.

По одному, по двое все стали расходиться — как можно медленнее — по своим местам, обсуждая — как можно быстрее — все услышанное.

*

На краю долины Лхаса, там, где битая дорога сбегает вниз к лугам, отдых тоже закончился. Лама с мальчиком поднялись на ноги и готовились продолжить путь на своих недовольных лошадках.

И снова пони не давались мальчишке, словно дразня его: подпускали так близко, что, казалось, достаточно руку протянуть и схватить уздечку, но в последнее мгновение шарахались и ускользали от самых отчаянных его бросков. Наконец Лама ступил несколько шагов вперед, и животные сами подошли к нему, послушно наклонив головы. И снова Лама и мальчик сели на них и, держась за свои котомки, стали спускаться вниз по дороге.

Лама ехал впереди. Мальчик держался ярдах в пятидесяти за ним, радуясь, что его пони идет за своим собратом, хотя седока почти не слушается. Но вот дорога запетляла между громадными, как храмы, утесами, под выступами обрывистых скал. Постепенно они приближались к Счастливой Реке. Здесь она называлась Ялузангбуджианг, но после выхода из Тибета и крутого поворота под горами она становится могучей Брахмапутрой; набираясь все больше воды и силы, она приближается к Бенгальскому заливу и становится одной из крупнейших рек Индии.

А пока что это была просто счастливая речка: три источника из Тибета питали ее, соединяясь как раз возле Лхасы, а дальше, вдоль долины Лхасы, в нее впадало множество небольших речушек. Неисчислимые источники били из земли у подножья Железной Горы, а также у подножья Поталы, образуя целое Озеро Змеиного Храма, Ивовый Пруд и ступеньки, ниже которых вода медленно стекала в Счастливую Реку. Еще дальше, за пределами долины Лхасы, река становилась шире и мощнее.

Лама и мальчик продолжали путешествие. Они ехали уже три дня, возможно четыре, — трудно считать дни в стране, где время не имеет значения, где нет никаких часов и будильников, только Солнце на небе да фазы Луны отмечают дни и месяцы.

Они спускались с высокогорных плато все ниже к долинам, где растут огромных размеров рододендроны, цветение которых сливается в сплошную пламенеющую массу, и каждый цветок размером с капустный кочан, и сами деревья достигают двадцати пяти —тридцати футов высоты. Здесь произрастает множество других растений