Лобсанг Рампа

Главы Жизни (Часть 1)

вернетесь в собственное тело, что в ближайшие двадцать четыре часа вас неотступно будут преследовать мысли о том, что вы были свидетелем убийства или чего-нибудь похуже!

Посвященный метафизик легко отличит реальное от воображаемого, но я снова хочу дать вам совет: если у вас нет по-настоящему серьезной причины, чтобы ввести себя в глубокий транс, — лучше этого не делать.

Если вы не прислушаетесь к этому совету, что ж, тогда прислушайтесь вот к чему. Если находясь в глубоком трансе или в астрале вы столкнетесь с какими-то отвратительными сущностями, которые станут корчить вам рожи или еще хуже, тогда просто направьте на них мощный поток мыслей о том, что вы их не боитесь, и как только вы это сделаете, весь этот народец тут же исчезнет. Они питаются только вашим страхом, и если вы не боитесь, это их отпугивает.

Из чувства искренней дружбы советую вам: не позволяйте себя гипнотизировать, если только за дело не берется квалифицированный медик. Советую вам также не подвергать себя трансу, не находясь под наблюдением знающего человека. Обычная медитация совершенно безопасна, с вами не может произойти ничего дурного, поскольку вы вполне владеете собой. Так что медитируйте себе на здоровье. Избегайте лишь гипнотизма и глубокого транса, ибо они ни на йоту не продвинут вашего развития.

ГЛАВА 9

ПО ПЛЕЧУ ЛИ ВАМ АСТРАЛЬНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ?

Темный ночной туман понемногу начал сереть и медленно отступать под лучами восходящего солнца. Некоторое время его сырые щупальца еще тянулись вверх из высокой травы. Но вскоре из тумана стала вырисовываться средневековая деревушка Мач Нэттеринг (Много Сплетен), угнездившаяся в глубокой долине среди гор Котсуолд. По горным склонам раскинулся густой лес, словно грозя поглотить крохотное селение. Вдоль главной улицы с тихим журчанием струился ручеек, служивший заодно сточной канавой для всей деревни.

Мач Нэттеринг была типичной английской деревней с небольшими каменными домами и крышами из желтого камыша, нарезанного на соседних болотах. В дальнем конце деревни виднелся обширный выгон с утиным прудом. Туда, к слову сказать, окунали сварливых мегер на стуле, привязанном к концу длинного бруса, далеко выступающего над затхлой, покрытой тиной водой. Чуть поодаль, у ближнего к деревне берега пруда можно было увидеть небольшую каменную площадку, вероятно остаток древнего базальтового выступа на склоне горы. Сюда обычно приводили ведьм, чтобы швырнуть в воду и посмотреть, утонут они или выплывут. Если они тонули, то объявлялись невиновными; если держались на воде, тогда все решали, что им помогает дьявол, и несчастных снова швыряли в воду, пока, наконец, «рука дьявола не утомлялась» и ведьма не шла ко дну.

Майский шест все еще был разукрашен лентами, потому что вчера был праздник Пасхи, и деревенская молодежь плясала вокруг шеста и выбирала себе суженых.

По мере того как светало и приближался новый день, из обмазанных глиной отверстий в крышах и дымовых труб зазмеились струйки дыма — верный знак того, что английские йомены пробудились и взялись готовить завтрак, прежде чем приняться за работу. Их завтрак — кружка эля да кусок черствого хлеба, ибо в те времена и речи не было о каком-нибудь чае, кофе, какао, и лишь очень редко — примерно раз в год — могли они отведать мяса. Только весьма зажиточные семьи знали вкус мяса, остальные же ели то, что выращивали сами.

Отовсюду послышался шум, и все в деревне пришло в движение. Вскоре из домов стали выходить мужчины, направляясь кто в овчарни, кто к стойлам, а кто в луга ловить и запрягать лошадей. Женщины возились по хозяйству — мыли, чистили, готовили, чинили одежду и думали, как свести концы с концами, живя на скудные гроши. В те времена очень многое добывалось путем прямого обмена, и все в деревне хорошо знали, у кого что есть, ведь скоро должны были приехать бродячие торговцы с новыми товарами.

Утро каталось своей дорогой, расставляя столбы солнечного света вдоль деревенской улицы и ярко вспыхивая в круглых зеленоватых стеклышках немногих застекленных окон. Немного погодя снова все пришло в движение. Миссис Хелен Хайуотер опрометью вылетела из своего дома в конце улицы и помчалась по булыжной мостовой. Ее старые растоптанные башмаки робко выглядывали из-под пышных юбок, слегка развевающихся от ее стремительной походки. Лицо ее под высоким, расшитым лентами чепцом пылало жаром и все покрылось капельками пота. Она неслась на всех парусах, словно шхуна, убегающая от зимней бури, «цок, цок, цок, цок» постукивали ее каблуки по камням мостовой. На ходу она то и дело оборачивалась