Хазрат Инайят Хан

Мистицизм звука (Часть 2)

власть над атмосферой, как и над здоровьем и умом человека; подобный этому эффект виден по различным периодам в жизни, подверженным влиянию космического закона. С помощью знания законов времени и раги мудрый соединил их в соответствии друг с другом.

 

Древняя традиция дает нам потрясающие примеры воздействия музыки: птицы и животные были очарованы флейтой Кришны, скалы плавились от песен Орфея; рага Дипак, спетая Тансеном, зажгла все факелы, а сам он сгорел на своем внутреннем огне, который зажгла в нем его песня. Даже сегодня в Индии заклинатели змей зачаровывают их с помощью панги. Все это показывает нам, как [глубоко] древние должны были погрузиться в самый загадочный океан, – океан музыки.

 

Секрет композиции заключается в поддержании тона так непрерывно и так долго, как только возможно, проводя его через различные ступени, наподобие того, как дыхание поддерживает жизнь и несет изящество, силу и магнетизм; перерыв может разрушить его жизнь, грацию, силу и магнетизм. Существуют такие ноты, которые нуждаются в более продолжительной жизни, а другие – в менее, в соответствии с их характером и назначением.

 

В истинной композиции видна в миниатюре музыка природы. Эффекты грома, дождя, шторма и картины холмов и рек делают музыку реальным искусством. Хотя искусство есть импровизация на [тему] природы, все-таки оно подлинно лишь тогда, когда сохраняет близость к природным законам. Музыка, выражающая натуру и характер личностей, наций или рас, стоит еще выше. Наивысшая и самая идеальная форма композиции есть та, которая выражает жизнь, характер, эмоции и чувства, поскольку это внутренний мир, видимый только умственным взглядом. Гений использует музыку как язык для того, чтобы без помощи слов полностью выразить то, что он желает сделать известным; поскольку музыка – совершенный и универсальный язык – может выражать чувства более понятно, чем любой диалект.

 

Музыка теряет свою свободу, будучи подчинена законам техники, но мистики в своей священной музыке, несмотря на мнение мира, освобождают как композицию, так и импровизации от ограничений техничности.

 

Искусство музыки на Востоке называется Кала и имеет три аспекта: голосовой, инструментальный и выражающий движение.

 

Вокальная музыка считается наивысшим искусством, потому что она естественна; эффект, производимый инструментом, который есть всего лишь машина, не идет ни в какое сравнение с человеческим голосом. Как бы ни были совершенны струны, они не могут произвести то же впечатление на слушателя, что и голос, который исходит прямо из души как дыхание и приносится на поверхность посредством ума и голосовых органов тела. Когда душа хочет выразить себя в голосе, она сначала вызывает активность в уме; а ум с помощью мысли проецирует тонкие вибрации в ментальном плане; они должным образом развиваются и проходят в виде дыхания через области живота, легких, рта, горла и носовых органов, заставляя все время вибрировать воздух, пока не проявятся на поверхности как голос. Поэтому голос естественно выражает позицию ума, истинную или ложную, искреннюю или неискреннюю.

 

Голос имеет тот магнетизм, которым инструмент не обладает, потому что голос есть идеальный природный инструмент, по образу которого смоделированы все инструменты мира. Эффект, производимый пением, зависит от глубины чувства поющего. Голос певца, умеющего сочувствовать, совершенно отличен от голоса бессердечного. Как бы искусственно ни был развит голос, он никогда не передаст чувство, изящество и красоту, пока сердце также не будет развито.

 

Пение имеет двойной источник вдохновения: изящество музыки и красоту поэзии. Эффект, производимый на слушателей, пропорционален тому, как певец чувствует слова, которые он поет, или, другими словами, как его сердце аккомпанирует песне.

 

Хотя звук, производимый инструментом, не может быть воспроизведен голосом, все таки инструмент абсолютно зависим от человека. Это ясно объясняет, как душа использует ум и как ум управляет телом; хотя кажется, будто работает тело, а не ум, а душа не учитывается вовсе. Когда человек слышит звук инструмента и видит руку исполнителя за работой, он не видит ни ума, стоящего за этим, ни феномена души. С каждым шагом от внутреннего бытия к поверхности происходит видимое улучшение, которое представляется положительным; хотя на самом деле каждый шаг по направлению к поверхности влечет за собой ограничение и зависимость.

 

Нет такой вещи, которая