Ч. Ледбитер, Анни Безант

Мыслеформы

плану. Однако если это мысль высокодуховной натуры, если она наполнена любовью, устремлённостью или глубоким и неэгоистичным чувством, она поднимется с ментального плана и позаимствует многое из славы и великолепия плана буддхи. В таком случае её влияние черезвычайно мощно, и каждая такая мысль — это могучая добрая сила, которая не может не произвести бесспорный эффект на все ментальные тела в пределах досягаемости, если они только вообще имеют хоть какое-нибудь качество, способное откликнуться.

Если же, с другой стороны, мысль имеет в себе что-либо от эгоизма или личного желания, её вибрация сразу же направляется вниз, и создаёт вокруг себя тело из астральной материи в дополнение к своей оболочке из ментальной. Такая мыслеформа способна действовать на астральные тела других людей также, как и на их умы, так что она не только вызовет у них мысль, но и возбудит их чувства.

КЛЮЧ К ЗНАЧЕНИЮ ЦВЕТОВ

Столбец 1 (цвет клетки в оригинале)

Высокая духовность (ультрамарин)

Религиозное чувство, смешанное со страхом (грязно-голубой)

Сочувствие, симпатия (зелёный)

Приспособляемость (между зел. и защитным)

Эгоизм (коричневый)

Столбец 2

Религиозные чувства, смешанные пылкой любовью (фиолетовый)

Высочайший интеллект (светло-жёлтый)

Любовь к человечеству (розово-сиреневый)

Ревность (коричневый в красную крапинку)

Скупость (густо красный, коричневатый)

Столбец 3

Служение и поклонение благородному идеалу (светло-голубой)

Сильный интеллект (оранжево-жёлтый)

Неэгоистичная любовь (розовый)

Обман (коричневато-серый)

Гнев (красный)

Столбец 4

Чистое религиозное чувство (насыщенно-голубой)

Низший тип интеллекта (оранжево-охряный)

Эгоистичная страсть (разводы тёмно-красного с коричневым)

Страх (серо-фиолетовый)

Чувственность (тёмно-красный, как мясо)

Столбец 5

Эгоистичное религиозное чувство (грязные чёрно-синие разводы)

Гордость (ярко-красный)

Чистая любовь (розово-малиновый)

Депрессия (коричневый, умбра)

Злость (чёрный)

ТРИ КЛАССА МЫСЛЕФОРМ

Если рассматривать мысли с точки зрения производимых ими форм то мы можем разделить их на три класса:

1. Принимающие образ думающего. Когда человек думает о том, что он находится в некотором отдалённом месте, или искренне желает быть там, он создаёт мыслеформу, имеющую вид его самого, которая там и появляется. Такая мыслеформа нередко бывает видима другими и принимается за астральное тело человека или его самого. В таком случае или наблюдатель должен хотя бы на время стать в достаточной мере ясновидящим, чтобы иметь возможность увидеть астральный образ, или мыслеформа должна быть достаточно сильной, чтобы материализоваться — то есть на время собрать вокруг себя определённое количество физической материи. Мысль, порождающая такую форму, должна быть сильной, при этом она использует в большей пропорции материю ментального тела, так что хотя форма мала и сжата в тот момент, когда она покидает думающего, она собирает вокруг себя значительное количество астральной материи и обычно достигает натуральной величины, прежде чем достигнет места назначения.

2. Принимающие вид какого-нибуть материального объекта. Когда человек думает о своём друге, он формирует в своём ментальном теле его небольшой образ, который часто выходит наружу и обычно летает в подвешенном состоянии перед думающим. Таким же образом, если он думает о комнате, доме или пейзаже, крохотные образы этих вещей формируются в ментальном теле, впоследствии выделяясь. Это также верно в случае, когда человек упражняется в воображении; художник, составляющий концепцию своей будущей картины, строит её из материи своего ментального тела, после чего проектирует её в пространство перед собой, держит перед своим мысленным взором и копирует. Писатель таким же способом строит в ментальной материи образы своих героев, и усилием своей воли передвигает этих марионеток; таким образом сюжет его рассказа в деталях разыгрывается перед ним. С нашими курьёзным образом перевёрнутыми представлениями о реальности трудно понять, что эти мысленные образы существуют на самом деле, но они настолько объективны, что легко могут быть видимы ясновидящим, и даже могут быть изменены кем-либо другим. Некоторые писатели смутно это сознают — они свидетельствуют, что характеры, однажды созданные ими, развили свою собственную волю и настаивают на развитии сюжета по линиям совершенно отличным от первоначальных намерений автора. Это действительно случалось — иногда из-за того, что мыслеформы одушевлялись игривыми природными духами, или