Е. П. Блаватская

Есть ли душа у животных?

Е. П. Блаватская. Есть ли душа у животных?

Е. П. Блаватская

ЕСТЬ ЛИ ДУША У ЖИВОТНЫХ?

—————

I

Постоянно насыщаемая кровью, вся земля — это всего лишь

огромный алтарь, на котором должно приноситься в жертву,

беспрестанно и бесконечно, все, что живет...

— Граф Жозеф де Местр,

«Петербургские вечера...», I-II, 35, 1821.

Много есть «устарелых религиозных предрассудков» Востока, которые

западные народы часто и неразумно осмеивают; но ни над чем не смеялись столь

много и ничто не подвергалось такому полному пренебрежению, как уважение

восточных народов к жизни животных. Любители мяса не могут

симпатизировать тем, кто абсолютно отказывается от него. Мы, европейцы,

представляем собой нацию цивилизованных варваров, и между нами и нашими

предками, жившими в пещерах, которые высасывали кровь и костный мозг из

невареных костей, лежит всего лишь несколько тысячелетий. Таким образом,

вполне естественно, что те, кто столь мало ценит человеческую жизнь во время

частых и несправедливых войн, не обращают никакого внимания на смертельную

агонию животных и на ежедневное принесение в жертву миллионов невинных

безобидных жизней; ибо мы слишком большие эпикурейцы, чтобы поглощать

жаркое из тигров или крокодиловые котлеты, но желаем есть нежных ягнят и

фазанов с золотыми перьями. Все это — единственное, чего следует ожидать в

нашу эру крупповских пушек и научных вивисекторов. И совсем неудивительно,

что дерзкий европеец будет смеяться над мягким индусом, который содрогается

при одной только мысли об убийстве коровы, или же откажется симпатизировать

буддисту или джайну, которые уважают жизнь любого чувствующего существа,

от слона до комара.

Но если мясная пища становится жизненной необходимостью — «довод

тиранов!» — среди западных народов; если в каждом большом городе, пригороде

и деревне цивилизованного мира ежедневно должно погибать множество жертв в

храмах, посвященных тому божеству, которое отрицал св. Павел и которому

поклоняются люди, «чьим Богом является их желудок», — если всего этого и

многого другого нельзя избегнуть в наш «век Железа», то кто же будет

настаивать на том же «оправдании» в случае спортивной охоты? Рыбная ловля и

охота — наиболее привлекательные «удовольствия» цивилизованной жизни —

конечно являются наиболее предосудительными с точки зрения оккультной

философии, и наиболее греховными в глазах последователей тех религиозных

систем, которые имеют прямое отношение к эзотерической доктрине, то есть

индуизма и буддизма. Есть ли какое-либо основание у приверженцев

этих двух старейших в мире религий рассматривать представителей животного

мира — от огромного четвероногого до бесконечно малого насекомого — как своих

«младших братьев», сколь смехотворной ни казалась бы эта идея европейцу? Этот

вопрос и будет подробно рассмотрен далее.

Сколь бы преувеличенным ни казалось это мнение, тем не менее ясно, что

лишь немногие из нас способны без содрогания вообразить те сцены, которые

каждое утро происходят на бесчисленных бойнях так называемого

цивилизованного мира, или даже те сцены, которые ежедневно разыгрываются во

время «охотничьего сезона». Первый солнечный луч еще не пробудил спящую

природу, когда со всех сторон света приготовляются мириады гекатомб, чтобы

приветствовать восходящее светило. Никогда языческий Молох не радовался

таким крикам агонии своих жертв, как жалостные вопли, которые во всех

христианских странах звучат каждый день с утра до вечера, подобно долгому

гимну страдающей природы. В древней Спарте — чьи суровые граждане вряд ли

были чувствительны к деликатным проявлениям человеческого сердца — ребенка,

обвиненного в том, что он мучил животное для своего удовольствия, подвергали

смерти, как того, чья природа до такой степени испорчена, что ему нельзя

позволить жить. Однако в цивилизованной Европе, быстро прогрессирующей во

всем, кроме христианских добродетелей, «сила» до сих пор остается синонимом

«правоты». Абсолютно бесполезная, грубая практика убийства с чисто спортивной

целью бесчисленного количества птиц и зверей нигде не сопровождается большей

горячностью, чем в протестантской Англии, где милосердное учение Христа вряд

ли сделало человеческие сердца более мягкими, чем во времена Нимврода,

«великого охотника перед Богом». Христианская этика столь же легко перешла к

парадоксальным силлогизмам, как и этика «язычников». Один спортсмен однажды

сказал автору, что поскольку «ни один воробей не упадет
Вход через соцсети